Пиковая дама

Мы все глядим в Наполеоны;
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно.
Нам чувство дико и смешно.
А.С. Пушкин

Гениальное творение Чайковского не раз привлекало внимание таких режиссеров, как Л. Михайлов, Ю. Любимов, Л. Додин, В. Фокин, Грэм Вик, Ф. Дзамбелло, Ю. Александров. Пожалуй, одной из самых интересных и, вместе с тем, самой спорной оказалась версия В. Мейерхольда. Режиссер-новатор предпочел исключить из сюжета страстную любовную тему, оставив Герману только азарт и жажду карьеры, приблизив сюжет к литературному оригиналу — это стало отголоском идеи борьбы за «пушкинизацию» «Пиковой дамы». Но, как верно было замечено, о «пушкинизации» своей оперы позаботился сам ее творец, вдохновившийся повестью Пушкина, взявшей из нее при помощи либреттиста все, что ему понадобилось. Гении великолепно знают, сколько им надо брать из литературного первоисточника, и взятое становится их неотъемлемой художественной собственностью». (И. Гликман)
Казалось бы, что общего между пушкинской повестью об игроках и теми вопросами, которые волновали современников Чайковского? Что общего между навязчивой идеей обогащения, преследующей Германа (помещенного Чайковским в пушкинскую эпоху), и трагической судьбой русской молодежи 80-90-х годов? Сопоставление это в ту пору, действительно, казалось несоизмеримым, и повесть Пушкина многими рассматривалась как мастерски рассказанный анекдот о таинственных картах. Так, пожалуй, относился к ней сам композитор, до тех пор, пока за скупым рисунком внешних событий не ощутил поразившей его аналогии со своим временем — в неразрешимости общественных противоречий и в стихийно возникавшем чувстве протеста.
Автор новой сценической версии «Пиковой дамы» Сергей Бобров убежден: сюжет великой русской оперы актуален и сегодня! Та же тщетная борьба сильного, энергичного, одаренного человека против разрушения личности, на которое обрекают его и общество, и обстоятельства жизни. Те же затаенные обиды юности и ненависть к отвергающей его касте. То же страстное желание преодолеть сословные «барьеры», вращать колесо Фортуны и ворваться в желанный круг «золотой молодежи» любой ценой — ценой потери любви, счастья, чести и самой жизни! Через весь спектакль лейтмотивом проходит образ «серых шинелей» — той лишенной индивидуальных черт, однородной «серой массы», вырваться из которой — главная цель героя. Возникают в образе Германа и наполеоновские аллюзии — «мы все глядим в Наполеоны».
У Чайковского пушкинский Герман — игрок и карьерист — наделяется любовной страстью к Лизе, но именно такая трансформация образа была тем непременным условием, без соблюдения которого опера не была бы создана. В режиссерской версии Сергея Боброва сохранены оба вектора в развитии личности Германа, а трагизм его фигуры усиливается невозможностью выбора между любовью и жаждой обогащения, мучительностью внутренней борьбы: Да, пожалуй, и сам герой не мог бы внятно объяснить себе, какое чувство влечет его к Лизе — истинная, т.е. бескорыстная(!), любовь или жажда реванша. Любовь Германа «по Чайковскому» — это любовь-мучение, любовь-безумие.
Образ Лизы — единственный, где Чайковский далеко отошел от пушкинской повести: его героиня не имеет ничего общего с миловидной, мечтательной и разумной воспитанницей старой графини — девушкой, наделенной воображением, но давно научившейся подавлять всякое проявление собственной воли. Лиза Чайковского наделена смелостью, жаждой выйти из привычных, но тесных для нее условий жизни. Как и остальные героини Чайковского, она находит эту полноту жизни и любви и отдает свои чувства человеку яркому, необычному, привлекшему ее силой характера и страстностью.
И финал оперы иной, чем финал пушкинской повести: пушкинский Герман, запертый в сумасшедший дом, бессмысленно бормочет: «Тройка, семерка, туз!». Чайковский не мог отдать своего героя во власть такого конца, он предпочел физическое уничтожение. И только смерть высвобождает в душе Германа светлое чувство:

Первое действие
Пролог
За игорным столом — «золотая молодежь» — Сурин, Чекалинский, Нарумов, Чаплицкий, Томский. Из толпы вырывается Герман. Он мучительно разрывается между любовью и страстью к игре.

Картина первая
Весенний день в Петербурге. В Летнем саду гулянье — богатые дамы, их дети и няньки. Тут же — бедные дети в серых шинельках. Среди детей — богатая девочка и бедный мальчик. Богатые дамы возмущены тем, что их дети играют с бедняками. Богатые мальчики, играя в солдатики, «расстреливают» бедных детей.
Заядлые игроки Сурин, Чекалинский, Нарумов и Чаплицкий обсуждают странное поведение Германа. Герман рассказывает Томскому, что он влюблен, «а имени ее не знает». Их разговор прерывает сообщение Елецкого о предстоящей женитьбе. Герман потрясен: его любовь - чужая невеста!
У игроков заходит разговор о Графине. Томский шутя рассказывает о ее роковой тайне. «Получишь смертельный удар ты от третьего, кто, пылко, страстно любя, придет, чтобы силой узнать от тебя три карты...». Офицеры, смеясь, советуют Герману воспользоваться случаем.
Герман в смятении. Начавшаяся гроза находит отклик в его душе: Лиза по-прежнему недоступна, он — заложник своей судьбы.

Картина вторая
Дом Графини. Атмосфера раз и навсегда установленного – «застывшего» — порядка, в котором задыхаются юные женские души. Лиза и Полина музицируют. Чинное пение сменяет безудержный пляс, который прерывает гувернантка - порядок восстановлен.
Лиза одна. Она поглощена мыслями о таинственном незнакомце, смутившем ее покой. И — о Боже! — он здесь! Страстные признания Германа покоряют девушку, но их свидание прерывается приходом Графини. Спрятавшийся Герман вспоминает роковые слова о трех картах: их секрет подарит ему желанные богатство, власть, любимую!

Второе действие
Картина третья
Бал в доме Графини. В бальной зале изысканное общество. Один Герман не вхож в этот круг. Игроки продолжают свои подшучивания над ним. Выбрав момент, Лиза передает Герману записку, в которой назначает свидание.
Елецкий молит Лизу о любви. Лиза возвращает ему кольцо — он отвергнут.
Начинается представление «Искренность пастушки» — история о счастливой любви.
А вот и явление самой хозяйки дома! Ее взгляд, который перехватывает Герман, напоминает ему о принятом решении: «Не ты ли тот третий, кто, страстно любя, придет, чтобы силой узнать от меня три карты?...»

Картина четвертая
Спальня Графини. Герман проник через потайную дверь. Входит Графиня в сопровождении горничных и приживалок. Она предается воспоминаниям о своей юности, и вдруг ее сердце, взбудораженное образами прошлого, не выдерживает, и Графиня умирает. Появившийся в комнате Герман то молит, то кричит, то негодует, и вдруг понимает: «Она мертва! Сбылось!.. а тайны не узнал я!». На шум вбегает Лиза. Ей страшно поверить, что ее возлюбленный — убийца!

Третье действие
Картина пятая

Похороны Графини. Герман тоже здесь. Он читает письмо Лизы. Она просит его о свидании. Герман близок к помешательству — призрак Графини открывает ему свой секрет. Несчастный беспрерывно повторяет: «Тройка, семерка, туз».

Картина шестая
Полночь. Набережная у Канавки. Среди толпы Лиза ищет Германа. Мучительные минуты ожидания: И вот она — встреча! Но глаза Германа пусты — он стремится в игорный дом! Лиза понимает: ее жизнь разрушена, и только смерть может спасти ее от тоски и позора.

Картина седьмая
В игорном доме царит безудержное веселье. Игра в разгаре. Шутник Томский веселит присутствующих легкомысленной песенкой. Появление Германа удивляет всех. Никто не верит, что он будет играть. Но! Ставки огромны, и первые две карты выигрывают! Все поражены такой удачей. Никто не решается играть с ним дальше, и лишь Елецкий, движимый местью, вступает в игру. Это уже не карточная игра, это — дуэль! Но: третья карта бита! В руках несчастного вместо туза дама пик! В ужасе Герман проклинает старуху и в припадке безумия стреляется. С последним вздохом он обращается мыслями к светлому образу Лизы:
За зеленым сукном продолжается игра. Там вновь кого-то ждет триумф или крах...
«Что наша жизнь? Игра!...»

Герман — Михаил Вишняк
Лиза — Анна Киселева, Светлана Рацлаф-Левчук, Надежда Комарова
Графиня — Ольга Басова, Нина Кириенко
Граф Томский — Владимир Ефимов, Алексей Соколов, Евгений Олейников
Князь Елецкий — Олег Алексеев, Алексей Бочаров, Роман Хобта
Полина — Ольга Басова, Анастасия Лепешинская
Чекалинский — Евгений Балданов
Сурин — Илья Кривчиков, Дмитрий Рябцев, Анатолий Березин
Чаплицкий — Борис Сабиров
Нарумов — Илья Кривчиков, Вячеслав Нечипуренко
Распорядитель — Николай Тричев
Гувернантка — Наталья Плотникова, Лариса Плотникова
Маша — Анна Гичик, Анна Харитонова, Екатерина Зубкова